Психоаналитик Нэнси Мак-Вильямс описала 10 типов личностей, в их числе — депрессивные. Важно понимать, что депрессивная личность — это не обязательно человек с диагнозом «депрессия», но всегда человек, характер которого организован определенным образом. Этот склад психики можно унаследовать от родителей, если они находились в депрессии в ранние годы жизни ребенка, а можно — сформировать в ответ на болезненный опыт в детстве.
У каждого типа личности есть спектр, и у депрессивных он крайне широк. На одном полюсе — эмпатичные меланхолики, которые страдают от зла и несправедливости. Их самооценка изранена, они ищут близости и сопротивляются потере. Деликатные и неконфликтные, они часто выступают альтруистами и терпят чужие недостатки. Это дается высокой ценой: когда их потребности угнетают, они испытывают вину, хотя следовало бы разозлиться. Люди с депрессивной структурой, с одной стороны, всегда готовятся к худшему, к разоблачению, а с другой — невероятно ранимы. В конструктивной критике они упускают или приуменьшают элементы похвалы. Любопытно, что большинство психотерапевтов — депрессивные личности; терапевтические удачи они приписывают клиентам, а в неудачах винят лишь себя.
Другой полюс спектра — люди, которые отчаянно себя ненавидят, верят, что с ними мир становится еще хуже, а потому стремятся к саморазрушению. Такие депрессивные личности нуждаются в консультации психиатра; им скорее всего положена медикаментозная терапия.
В этом материале мы будем больше говорить о представителях первого типа. Как и когда происходит сбой в психике, чтобы получилась депрессивная личность? Откуда в них столько вины? Почему они так добры к окружающим? Разбираемся в карусели.
Как получаются депрессивные личности
Депрессивную динамику связывают с несколькими факторами. Прежде всего это ранняя потеря. Не всегда речь о смерти родителя. Это может быть преждевременное отнятие от груди, депрессия родителя или ситуация, где ребенок взрослеет раньше, чем готов к этому эмоционально.
У маленького ребенка недостаточно ресурсов, чтобы справиться с потерей. Он не способен осознавать и контейнировать чувства для этого ему нужен устойчивый взрослый.
Если же взрослый погружен в депрессию, невнимателен или стыдит ребенка за выражение чувств, непереработанная потеря становится частью Я. Ребенок не может разместить свои негативные эмоции в отношениях и приходит к бессознательному выводу: что-то в нем самом привело к этой потере.
Преждевременный отказ от зависимого поведения
Психоаналитик Эрна Фурман в эссе «Мать должна быть рядом, чтобы ее можно было оставить» подчеркивает, что дети естественным образом стремятся к сепарации, если уверены в доступности родителя. И тут вопрос в том, как поведет себя родитель. Некоторые матери сами болезненно переживают отнятие от груди и дальнейшие этапы сепарации.
Если мать печалится, «цепляется» за ребенка, то он получает сигнал «Мне будет одиноко без тебя» и усваивает, что его стремление к независимости делает маме больно. Или наоборот: если ребенка отталкивать («Когда ты уже научишься играть самостоятельно?!»), то он будет ненавидеть свою потребность в зависимости. В обоих случаях важная часть Я ощущается плохой.
Запрет на чувства
В некоторых семьях грустить и жалеть себя не принято. Когда случается утрата — развод родителей, смена школы, переезд друга в другой город — родители настаивают, что «это к лучшему». В других случаях родители могут внушать ребенку чувство вины за «нытье» и критиковать любое проявление уязвимости.
И тогда ребенок притворяется, что не чувствует боли, а переживание горя вытесняется в бессознательное. Ребенок делает вывод, что печаль опасна, и, повзрослев, может ругать себя за то, что расстраивается.
Эмоциональная эксплуатация
Психоаналитик Алис Миллер описывала «слишком чувствительных» детей, эмоциональный талант которых эксплуатируют взрослые. Такого ребенка нередко используют как «семейного терапевта», и он чувствует себя значимым, только если справляется с этой функцией.
Ребенок отказывается от своей «детской» роли, и это преждевременное взросление ведет к фрустрации.
Интроекция
Интроекция — это процесс, в котором происходящее снаружи воспринимается как исходящее изнутри. В терапии депрессивные люди часто обнаруживают, что их представления о себе как о «плохих» принадлежат не им, а значимому взрослому, который их покинул или отверг. Тот факт, что их оставили, они обращают в убеждение «со мной произошло ужасное, потому что я этого заслуживаю».
Это же убеждение они переносят и во взрослые отношения. Больше всего они боятся, что их «деструктивность» заметят — и отвергнут.
Аутоагрессия и идеализация
Аутоагрессия — это поворот против себя. Когда родитель игнорирует ребенка, тот не может злиться, потому что рискует потерять родителя вовсе. И тогда он направляет злость против себя, то есть вовнутрь. Во взрослой жизни такой человек редко проявляет спонтанный гнев; вместо гнева — вина.
Также депрессивные люди идеализируют объекты любви. Их самооценка снижается из-за внутренних переживаний, но восхищение другими ее повышает — на время. Происходит цикл: идеализация объекта, унижение от сравнения с ним, поиск нового объекта. И так по кругу. В отличие от нарциссов, которые рассчитывают на выгоду от обладания партнером, депрессивный человек выбирает партнера по моральным и ценностным ориентирам.
Депрессивные личности — самые добрые?
Да. Среди людей с депрессивной структурой немало филантропов и альтруистов: совершая добро, они противостоят своей огромной вине и укрепляют самоуважение, которого им так недостает. Великодушие, милосердие и терпеливость депрессивных личностей вызывают восхищение. Как правило, они легко нравятся другим, ведь они подавляют в себе любые проявления враждебности, склонны быть удобными, подстраиваться под нужды партнера в ущерб собственным.
Такие люди часто попадают в абьюзивные отношения, потому что убеждены, что недостойны другого. Именно депрессивных людей выбирают нарциссы.
Как может помочь психотерапия?
Терапия депрессивно организованной личности строится на атмосфере принятия, уважения и терпения, которые терапевт создает в отношениях с клиентом. Эти люди очень тонко чувствуют эмоции другого, чтобы свести к минимуму возможность отвержения, поэтому терапевту особенно важно не осуждать и быть постоянным.
В корне проблем депрессивных личностей — фантазии о том, что их оттолкнут, и стремление быть хорошими. В терапии им нужно обнаружить, как и когда они начинают тревожиться об этом. Когда видят за отказом угрозу и пытаются удержать человека рядом, подавляя собственную злость или гнев, становясь «хорошими» и «удобными»?
Хороший результат терапии — когда клиент подвергает сомнению убеждение, будто злиться на того, в кем он нуждается, кого любит — неприемлемо. Ведь гнев не всегда приводит к расставанию с людьми. Скорее наоборот: способность злиться и открыто заявлять о своих потребностях способствует близости в отношениях, а отсутствие контакта с этими чувствами не позволяет партнеру быть в курсе подлинных желаний и нужд человека.
